17 ноября 2002, The Observer
В среду после обеда в Телфорде Питер Эбдон сделал нечто из ряда вон выходящее. За две мили от них в MacDonald Park House Hotel в Шропшире проходило голосование, итоги которого должны были определить, какая из фракций возьмет верх в последней битве продолжительной гражданской войны в снукере.
Эбдон в это время играл матч второго раунда на турнире British Open, проходившем без спонсорства. Он ни на мгновение не покидал здания телфордского Международного Центра и ни с кем извне не общался. Однако буквально через несколько минут после оглашения результатов голосования, пока Питер все еще был целиком занят своим поединком с мальтийцем Тони Драго, был выпущен пресс-релиз, включающий следующие его слова: «Попытка отстранить действующее руководство потерпела поражение, даже несмотря на массовое голосование в ее пользу со стороны одной менеджерской компании. Снукер показал миру…» и так далее. Знание психологии, наверное.
Еще до того, как провели голосование, Питер Эбдон не только предсказал его результаты, но еще рассказал о существовании некоего блока, намеренного голосовать против.
Однако, когда он появляется для интервью, он не кажется удивленным собственной проницательностью.
«Прежде всего, я должен сказать, что в прессе было много чепухи, - начинает он. – Множество односторонних статей. Возникает вопрос: кому это выгодно? Кто-то зарабатывает на этом мусоре и чепухе». Это критика спортивных журналистов, честная критика и мне нечего ответить. Ознакомив слушателей со своей точкой зрения, Эбдон продолжает: «Надеюсь, теперь настанут спокойные времена».
Может быть. Хотя отношение «мы выиграли, а вы – история» обычно скорее возбуждает, нежели умиротворяет.
Ладно, в любом случае, кажется, это не самое подходящее время или место для интервью Питера Эбдона. В Международном Центре Телфорда не много удобных комнат, поэтому в конце концов мы оказываемся в углу пресс-центра. Мы беседуем, а в это время за нашими спинами разные журналисты пытаются «заработать на жизнь на этом мусоре и чепухе». Он слушает и меня, и их, такая двусторонняя работа для него сложнее, чем для других, потому что он глуховат на одно ухо.
Он очарователен: более расслабленный, нежели у стола, где он в нервном поединке одержал свою первую победу с выигрыша чемпионата мира в мае. Тот финал, где он одолел Стивена Хендри 18-17, смотрело больше зрителей, чем финал Кубка FA по футболу.
Осуществив свою главную амбицию, он должен был решить, что же делать дальше.
«Нужно ставить перед собой новые задачи, а лето, честно говоря, выдалось сумасшедшее. Я был так занят, что у меня даже не было времени остановиться и осознать, чего же я достиг, так что это в процессе. Сложным характерам или очень целеустремленным личностям – я, вероятно, отношусь к последним – нелегко расслабиться после достижения цели, ради которой они столько работали».
Он не особо переживает насчет нескольких поражений, последовавших за этой победой.
«Матчи до пяти побед очень сложны, - говорит он. – А в игре с Фергалом [O’Брайеном] на Кубке LG [это единственный турнир в календаре, который спонсирует не табачная компания] мы по очереди сделали четыре сенчури, это определенно групповой мировой рекорд».
Да, матчи из девяти партий часто являются лотереей (это некоторым образом подтвердил проигрыш Эбдона Алану МакМанусу в третьем раунде), он предпочитает более длинные игры.
«У лучших игроков есть только две возможности играть больше фреймов: на Чемпионате Великобритании и на Чемпионате Мира. И не случайно в прошлом году в четвертьфинал первого турнира прошло семеро из топ-8, а в четвертьфинал в Шеффилде – все восемь игроков.
Теперь моя цель – успешно защитить титул чемпиона мира, чего пока не удалось ни одному игроку после первой победы. Конечно, игра имеет для меня огромное значение, это очевидно. Честно говоря, большинство игроков ужасно недовольны этим распрями, которые затеяло несколько жадных людей, желающих делать деньги на игре».
Переход беседы на политику не занял много времени. Раскол силен, как всегда. В одном углу – Питер Эбдон, Ронни О’Салливан и Джон Хиггинс, которые поддерживают действующую администрацию, а в другом – Стив Дэвис, Стивен Хендри и Терри Гриффитс, которые выступают против. Именно этот второй лагерь потребовал провести голосование. Они проиграли с таким серьезным отрывом, что, как говорит Эбдон, стало «очевидно, что даже некоторым игрокам Йена Дойла это все надоело». Блок не сумел отстоять свою позицию.
Дойл – Кромвель в этой гражданской войне. Он считает, что нынешнее руководство, WPBSA, сами не в состоянии управлять даже баней, не говоря уже о международном спорте, он давно начал кампанию за изменения. Он предложил серьезные финансовые вложения в игру, а потом собрал свои когорты – в основном игроков, чьи интересы он представлял, хотя и не только их – против руководства. И хотя его имя не связано прямо с нынешними сражениями, его присутствие гарантирует, что боевые действия продолжатся.
Блок «верноподданных» возглавляют игроки, порвавшие с Дойлом (вроде Хиггинса) или же те, кто никогда с ним не работал (Эбдон). В последней битве они были вознаграждены за свою лояльность выгодными контрактами с WPBSA.
«Одно можно сказать точно: если бы игроки не согласились на эти контракты, это значило бы, что игрой уже управляют не в их интересах, - говорит Эбдон. – И большинство, если не все, пересмотрели условия контракта и вернули деньги ассоциации».
В среду статус-кво был сохранен. Вот только сколько денег они сумеют собрать с бывшим профессионалом Тони Ноулзом во главе? Суммы призовых уменьшаются, спонсоров нет и телфордцы оказываются в одиночестве.
Так что вряд ли мир и покой продержатся долго. Эбдон приберегает отдельную порцию яда для Хендри.
«Он подал на ассоциацию в суд, это обошлось им в миллион двести тысяч фунтов, однако к нему не применили никаких дисциплинарных взысканий, за то, что он создал дурную славу снукеру, - возмущается Питер. – Он сказал следующее: «Часть меня ждет не дождется, когда же игра обанкротится». Как семикратный чемпион мира мог такое сказать?»
Эбдон не будет продолжать эту борьбу.
«Я займусь разведением лошадей, - говорит он. – У меня есть компьютерная программа с миллионом лошадей в базе данных и я конструирую собственную породу, это проявится примерно во втором поколении, я хочу усилить лучшие линии». Его синдикат только что приобрел молодую кобылу за 60 тысяч евро, которую будут тренировать вместе с Уильямом Хаггасом. Еще у него есть парочка племенных кобыл в Ньюмаркете. И, как и сэр Алекс Фергюссон, Питер Эбдон находит разведение лошадей расслабляющим занятием. И если The Coolmore [компания, занимающаяся разведением лошадей] решит распространить сферы деятельности на снукер, он с радостью ответит на их предложение.
